1) любители драконов, принимающие образ дракона как объект своего интереса;

2) люди, принимающие образ дракона как собственный;

3) носители драконности.

Первые две категории всегда входят в драконий фэндом, последняя — в большинстве случаев. Наибольший интерес сейчас представляет вторая категория. Это люди, надевающие маску дракона, в драконьем сообществе также называемые неодобрительно игроками, тусовщиками. В отличие от драгомэнов они получили название драконофаны.

Интерес к драконам в их случае переходит в проецирование символа, выраженного драконом, на себя. Наиболее распространённые описания драконофанами дракона следующие:

1) «Дракон — это олицетворение моего идеала»

2) «Дракон — это (очень узкое, малоизвестное определение, как правило, связанное с символом могущества)»

3) «Дракон — мой дух-хранитель» (пересекается с аналогичным у азеркинов, однако имеет ярко выраженную несерьёзность или поверхностность переживания в случае сильной веры).

Проецирование символа (называемое драконофанами «пониманием», «осознанием») происходит в результате эмоционального потрясения (социального или от художественного произведения) и совпадения каких-то черт человека с представлениями о символе дракона. Например, «понять, что он дракон», может отверженный обществом мальчик, который прочитал о «гордом одиноком драконе» и соотнёс этот образ с собой. При этом образ дракона мог быть заменён любым другим образом с теми же характеристиками «гордый и одинокий». В результате драконофан является эксапистом-мечтателем с маской «дракон».

Другой пример характерен для женского пола и представлен в сети очень широко. Современные изображения драконов (в том числе в фильмах, таких, как «Сердце дракона», «Эрагон» и «Как приручить дракона») весьма привлекательны. Выбирая себе образ, девочки-подростки часто останавливаются на драконах, особенно на любимых персонажах. Они могут прямо заимствовать образ из произведений, видоизменять/скрещивать его с другими или создавать самостоятельно, исходя из своих представлений об идеальном образе. Они описывают себя как дракона непомерной красоты/величины/могущества/значимости. Их образ может иметь когти из чистейшего самородного золота, чешую из обсидиана, невероятные пропорции и украшения тела, магию всех вымышленных миров, волшебное дыхание и прочие атрибуты, которые хотела бы иметь сама девочка. К этому часто добавляется способность превращаться в других существ и человека — логичное дополнение к образу, предохраняющее его от избыточности. Девочки-драконофаны очень любят описывать себя и делают это очень детально, демонстрируя красоту своего образа, поскольку в этом и состоит его задача. Также они описывают свои мечты с применением этого образа или просто мечтают, без выражения этого в творчестве.

Драконофаны искренне считают, что драконы лучше людей, потому что не хотят быть людьми. Например, 16-летняя девочка пишет:

«Драконессой осознала себя недавно. Среди человеческого общества мне как-то не по себе. Я редко с людьми лажу, но если лажу, то с единицами, а точнее с единомышленниками... Вообще по характеру я похожа на драконессу. В драконах есть то, что людям уже давно не свойственно, то, что многие не получили в жизни, то, что есть только в разумах мудрых, самых древних, благородных драконов...»

Главное отличие драконофанов от носителей драконности в том, что образ дракона в их случае — внешний. Человек может искренне верить в мистику и при совпадении черт своих и внешнего образа назовёт себя драконом. Этому может способствовать рождение в год с символом дракона, астросом в форме дракона, мнение близких, яркие образы во сне или при медитации у неумелого человека, традиции. К примеру, 16-летний мальчик считает следующее: «Мои предки были восточными воинами-драконами. Я потомственный дракон. Боги при рождении дали мне такое звание».

Драконофан может быть и значительно старше подростка. В этом случае его образ дракона обычно не имеет материального тела, а является символом духовного развития, мудрости, чуткости. Но и здесь дракон — это высшая ступень по отношению к человеку, символ чего-то качественно лучшего.

В таких моментах драконофанство создаёт проблемы драконьему сообществу. Поскольку объективно драконофаны лишь эскаписты, общество критикует их именование себя драконами: «Вы не имеете права причислять себе мудрость и могущество драконов». Но общество неспособно увидеть драгомэна среди драконофанов и критикует его до тех пор, пока он не скажет, что под словом «дракон» имеет ввиду вовсе не распространённый символ могущества, а своё, узкое понятие.

Сталкиваясь с драконьим сообществом, драконофаны позиционируют себя как драконов, зачастую даже не имея представления о том, что такое драконность. В связи с этим, а также из-за отсутствия чёткой и ясной для всех случаев формулировки понятия «драконность», между драконофанами и драгомэнами нередко возникают конфликты. Драгомэнов раздражает поверхностность представлений драконофанов, а также их массовость, которая создаёт образ «человека с душой дракона» в глазах общественности. В то же время драконофаны наивно пытаются найти общий игровой язык с носителями драконности и не могут понять, почему другие не хотят играть в их игры. Также часто драконофаны в сообществе видят место, где можно выразить своё недовольство окружающим миром, не вызвав недовольства у мира. Свои проблемы они перекладывают на то, что они «другие», надеясь получить от драгомэнов сочувствие.

Часть драконофанов честно признаёт, что дракон для них — маска. Другая часть настолько верит во внешний образ, что определяет по нему свою внутреннюю сущность и отказывается снять маску. Их драконофанство неоспоримо по определению и сомневаться в нём они не позволяют. Возможно, это вера, укрепляемая скрытым страхом обнаружить, что всё совсем иначе, чем представляет себе драконофан.

Со временем и при изменении условий у человека отпадает надобность в маске дракона, и от драконофанства остаётся только воспоминание.